Обвинение и «защита»

29 июня

Трибунал объявил, что к прениям сторон приступит через 2 часа. С юридической точки зрения вся суть поединка между обвинением и защитой заключается в вопросе о наличии «контрреволюционного сообщества». При утвердительном ответе — смертный приговор для основных подсудимых неминуем. Но это в теории. По существу же приговор предрешён, и все это понимают.

Первый обвинитель объявляет преступной организацией всю Православную Церковь: «Митрополит достаточно обличается тем, что он, во-первых — митрополит, и, во-вторых, тем, что он не протестовал против постановлений Карловацкого собора».

Из дневника отца Николая Чукова: главный обвинитель «ругался, кричал, стучал, грозил; в конце концов охрип. Кажется, натащил все ругательства…» — и требовал по 16 человекам высшей меры наказания. Половина зала аплодировала — специальная публика, подкреплённая несколькими сотнями красноармейцев.

Речи защитников

Первым говорит профессор Александр Жижиленко, учёный-правовед:

— По религиозным убеждениям я атеист, — начинает профессор. — Если мне приходится выступать в процессе, где обвиняемые священники и представители высшего духовенства, то только потому, что я как специалист в области уголовного права не могу равнодушно относиться к основаниям, на которых зиждется обвинение.

Он читает судьям блестящую лекцию об основах уголовного права, о презумпции невиновности, и показывает, что признак «преступного сообщества» совершенно отсутствует в настоящем деле.

Защитник Митрополита Яков Гурович указывает обвинению, что оно пытается переместить центр тяжести в историческую и политическую плоскость:

— Выпады обвинения маскируют пустоту. Между письмами Митрополита и беспорядками нет никакой связи. «было не более 2,5 процентов случаев, когда изъятие сопровождалось инцидентами, и только в одном случае было выбито 18 зубов. Факт возмутительный, но нельзя же требовать за каждый выбитый зуб человеческую жизнь…»

70-летний известный на всю страну адвокат Владимир Бобрищев-Пушкин говорит на процессе о главном:

— Я не боюсь прослыть несознательным. Скажу вам: я верю. Я знаю слово Христа, который говорит: Люби ближнего, как самого себя… Отдай последнюю рубашку. Они это делали. Все, что могли собрать, — собирали. Против своей веры они не погрешили!

Последние слова защиты: «Церкви предстоит одно из двух: путь мученичества или путь подчинения. Граждане судьи, не ведите Церковь по первому пути… Не творите мучеников!»