Монах, ректор, Митрополит
Глава I
Жизненный путь Василия Казанского от рождения в Нименском погосте до избрания митрополитом Петроградским и Гдовским.
Нименский погост — место рождения будущего митрополита
Петроградский митрополит Вениамин — ярчайшая звезда в сонме новомучеников Русской Церкви. Его служение и духовный подвиг — один из самых благородных примеров живой, истинной веры.
Василий Павлович Казанский родился 29 апреля (по н. ст.) 1873 года в Нименском погосте (ныне деревня Андреевская) Каргопольского уезда Олонецкой губернии. Он старший сын подвижника благочестия Олонецкой епархии протоиерея Павла Казанского.
В детстве и отрочестве, по свидетельству самого владыки, его чуткое сердце восхищалось героизмом святых мучеников. Он жалел, что «времена не те, и не приходится переживать, что они переживали». Это желание пострадать за Христа начало прорастать как благое семя в стенах Санкт-Петербургской Духовной Академии, куда он поступил как один из лучших студентов по окончании Олонецкой семинарии.
Здесь, в Петербурге, под руководством протоиерея — проповедника Философа Орнатского он стал трудиться увлечённо, самоотверженно в Обществе распространения духовно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви; разъяснять простому народу глубину и красоту православной веры. Простые горожане, обитатели ночлежных домов, жители рабочих окраин почувствовали его нелицемерную любовь и ответили ему той же любовью.
14 октября 1895 года в храме Духовной Академии при многочисленном стечении молящихся Василий был пострижен в монашество с именем Вениамин. Затем рукоположен во иеродиакона, а в мае 1896 года — во иеромонаха.
По окончании Санкт-Петербургской Духовной Академии отец Вениамин назначен преподавателем в Рижскую духовную семинарию, через год — инспектором Холмской духовной семинарии (ныне Польша), а ещё через год иеромонах Вениамин возвращается в Санкт-Петербург на должность инспектора столичной семинарии.
О принципах своего педагогического служения сам отец Вениамин писал так: «Одна была у меня цель, одна путеводная звезда: благо воспитанников. Мои старания направлялись к тому, чтобы не дать им как-нибудь камней под видом хлеба…»
В феврале 1902 года по возведении в сан архимандрита и назначении ректором Самарской духовной семинарии он покидает Санкт-Петербург. В Самаре архимандрит Вениамин закладывает новый семинарский храм. Большой популярностью у студентов и у ищущего правду народа стали пользоваться его собеседования с сектантами.
В декабре 1909 года освобождается кафедра Гдовского епископа. Император останавливает свой выбор на кандидатуре архимандрита Вениамина.
24 января 1910 года в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры он хиротонисан во епископа Гдовского, четвёртого викария. Епископ Вениамин был первым из викариев, кто посетил все приходы викариатства, даже самые удалённые.
Тяжёлое бремя управления Петроградской епархией легло на плечи владыки Вениамина весной 1917 года. В Троицын день 1917 года (21 мая; 3 июня по н. ст.) он организует всенародное моление. К Исаакиевскому кафедральному собору стекаются крестные ходы от всех церквей. Молящихся — до 300 тысяч человек!
Через три дня в Казанском соборе состоялись выборы Петроградского архипастыря. Епископ Вениамин получил 976 голосов из 1500. Так он стал архиепископом, а с 13 (26) августа 1917 года — митрополитом Петроградским и Гдовским.
В высоком сане митрополита он приступил к участию в работе Поместного Собора в Москве. Председателем собора был избран митрополит Московский и Коломенский Тихон — будущий Патриарх.
В новых внешних условиях Божественная благодать помогала будущему Священномученику возрождать в Петрограде церковную жизнь. Настоящим «золотым фондом» будущей гонимой Церкви стало Александро-Невское Братство, созданное митрополитом Вениамином.
Большим утешением для паствы стал 5-дневный визит Святейшего Патриарха Тихона в июне 1918 года.
«В 20-м и 21-м годах, несмотря на тяжёлые условия голодного и холодного существования и всякое неустройство во всех областях хозяйства города и страны, верующие находили великую поддержку в Церкви, в церковных службах, крестных ходах, ночных молениях, беседах. Особенно молодёжь горела духом… Ничего ещё не было запрещено и, казалось, ничего не предвещало скорбей 22-го года».
